Печать PDF

1st_vipЛилипуты и ледорубы


Cистемные оппозиционеры и официально признанная общественность приходят в гости к чиновникам, как на работу. В то утро все вместе бились над проблемой нашей эксклавности.


Оппозиционеры и чиновники рисуют дорожные карты — реагируют, так сказать, на жалобы и сообща выполняют пожелания населения, высказанные этой весной во время протестных акций и губернаторского телемоста.

Вас тут не стояло

Недавно в отдельно взятом регионе — Калининградской области — победила демократия (та же Великая октябрьская революция — только без крови и гражданской войны и локальная). Не верите? А зря. Я так поверила. После серии мощных митингов, триумфально отозвавшихся по всей России, губернатор не только повернулся лицом к народу, про который несколько подзабыл в пылу свершений, но и распахнул объятия оппозиции, разглядел ее на пятом году своих полномочий — правда, не сразу, а как Гулливер лилипутов.

20 марта, пока самые упорные расправлялись с мандаринами на флэш-мобе, любознательные граждане пробивались к микрофонам (впрочем, не все и не везде), спеша задать наболевшие вопросы главе региона. И назадавали их так много и таких разных, что пришлось срочно испечь десятки рабочих групп (вдобавок к сотне правительственных советов и комиссий), куда включили активистов всех политических мастей, не забыв и про озабоченную общественность. В свое время последователи слегка поиздевались над Ломоносовым, пародийно переделав его гимн науке в «Надежды юношей питают» — но калининградцы пошли еще дальше, и на заседания на ДД,1 потянулись борцы, убеленные сединами, которые хотели думать, предлагать, спорить. Их позвали, включили в списки, посадили за столы…

 

 

Что может быть трогательнее мыслительного процесса! Незашоренные, раскрепощенные, внутренне свободные люди с горящими глазами, отринув митинговые страсти, сами пришли на помощь чиновникам, чтобы сообща думать о народе. Много интеллектов — это ведь так здорово! Неудивительно, что я захотела собственными ушами услышать смелые речи, ощутить свежий весенний ветер перемен, пахнущий «Хьюго боссом». Написать в газету конструктив и позитив — о слившихся в едином благом порыве чиновниках и оппозиционерах (ну точь-в-точь как в песне «Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке»).

Время и место очередного хурала тайной не являлись. Сами же люди, еще вчера бывшие изгоями в политике, а нынче окрыленные приближением к исполнительной власти, и пригласили послушать и непременно донести до читателей святое таинство разработки секрета всеобщего безвизового счастья или — на худой конец — чудесного исчезновения очередей на границах, вызывающих законное негодование жителей янтарного края.

Однако оказалось, что преодолеть границы куда проще, чем попасть на заседание рабочей группы в правительстве. Явившись вовремя и недолго потоптавшись вокруг кадки с одиноким фикусом в предбаннике приемной министра экономики, я вместе со всеми устремилась в кабинет — за большой, покрытый бумагами стол. Министр экономики Александра Смирнова заняла место во главе, поднесла к глазам список. Из двух десятков фигурантов едва набралась половина. Не было никакой возможности скрыться за широкими спинами от зоркого взгляда хозяйки кабинета.

Пришлось ответить на вопрос, кто я такая и зачем явилась.

Смирнова&Смирнова

Вот странно: отчего у молодых женщин такая короткая память? Всего три года назад появилась Александра Смирнова в этих стенах. Я — среди немногих любопытствующих журналистов — тогда расспрашивала новоиспеченного заместителя министра, кто она и с чем приехала в Калининград. Слезы наворачивались от красивой истории о случайной встрече начальника отдела бюджетных реформ одного из департаментов российского Министерства финансов с Георгием Боосом и от рассказа о том, позвал он автора первых трех (кто сочинил вторые три — мне неизвестно) «Популярных пояснительных записок» к себе в правительство (между прочим, к тому времени в бюджетной тиши специалист по экономической теории успела заработать благодарность от самого Президента). Короче — двадцативосьмилетняя уроженка Донецка оказалась в российской Прибалтике…

За последние два года Александра выросла до министра, возмужала и успела отличиться публичным падением в обморок при оглашении антикризисной программы. Чиновные дамы с десятикратно большим стажем, умудренные дворцовыми интригами и выдрессированные придворным этикетом, ядовито шипели в ответ на ее смелые реплики. Георгий Валентинович бранил начинающего министра по-отечески ласково. Однажды он наказал любимицу пятью процентами заработка — за явную мелочь. Чтобы уточнить (для читателей) размер наказания в денежном выражении, я спросила у министра, сколько это будет в российских рублях, и не услышала ответа. Александра Викторовна призналась, что не знает точных размеров не только штрафа, но и собственной зарплаты, и попыталась меня пристыдить: мол, негоже в чужой карман заглядывать. И я смутно заподозревала, что в престижных вузах будущих чиновников не учат науке паблик рилейшнз и общению с прессой…

Специалист из первопрестольной даже не подозревала о существовании закона, гласящего, что заработок чиновника, равно как размер золотого запаса и государственных валютных резервов Российской Федерации, не подлежат сокрытию. Это потом уже Смирнова вынуждена была все-таки провести пресс-конференцию и огласить «весь список» материальных благ. С тех пор, может быть, она меня и забыла, но я так ее — точно нет, хотя и старше почти вдвое, а с возрастом, утверждают ученые, мозг человека уменьшается, причем заметно. Но с моим мозгом и памятью все оказалось в порядке. А вот Александра Викторовна выбежала из кабинета — явно с кем-то посоветоваться.

Напомню. Чтобы журналистов перестали изгонять из присутственных мест как шпионов и врагов народа, в Конституции (статья 29) оговорили: каждый имеет право свободно искать, получать…распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется Федеральным законом». Посиделки рабочей группы к государственной тайне явно не относились.

Теперь о законе «О средствах массовой информации». Статья 47 не допускает чиновничьих толкований: журналист имеет право посещать государственные органы и организации… получать доступ к документам и материалам, производить записи, излагать свои личные оценки и т.д. и т. п. Но чиновники особым знанием законов не отличаются, а вот служебное рвение продемонстрировать способны. Подтверждаю: рвения хоть отбавляй, можно к государственной награде представлять. У журналиста же только один инструмент защиты — предать факты беззакония огласке, что я и делаю.

Правительство призывает смелых

Министр продолжала тратить свое драгоценное время на мою скромную персону. Присутствие журналиста ее явно смущало. Я огляделась в поисках палочки-выручалочки. И она обнаружилась: за VIP-столиком у окна расположилось молодое дарование с одного интернет сайта, некогда пощипывавшего губернаторскую рать. Мой коллега в антидресскодовских штанах спокойно сидел за ноутбуком.

Воспрянув духом, я пообещала удалиться только вместе с ним (так сказать, из профессиональной солидарности. Но юноша оказался получиновником, поскольку по договору служил пресс-секретарем у министра экономики. Впрочем, ничего зазорного в этом нет: все знают, как скуден хлеб работников «умственного борделя» — именно так поименовал журналистское ремесло Лев Толстой. А уж писатель-то знал толк в словах и строчках…

После двухчасового заседания, порывшись в интернете, я обнаружила откровения нового пресс-секретаря (на его же блоге). В конце прошлого года, когда моего коллегу терзали сомнения, пригласят ли его на губернаторский бал, его мучила совесть — и под ее натиском он признался: «Я мало чего смыслю в журналистике. Специального образования не имею. Пишу с ошибками. Преимущественно с пунктуационными, реже — с орфографическими. За два года в профессии мне удалось обзавестись, пожалуй, только одним профессиональным убеждением: между журналистикой и PRом (пропагандой) существует такая же разница, как между любимой девушкой и абстрактной резиновой куклой для пошлых утех. Первая в идеале содержит высокогуманную суть, а вторая — лишь насущную цель и сомнительные средства ее достижения». Похоже, резиновая кукла совратила-таки юношу, заставив его сойти с истинного пути...

Впрочем, конкретных людей автор нахваливал: «Действительно сильные и перспективные персоналии — Александра Смирнова, например». Подобная смелость не осталась незамеченной. Региональная экономика призвала журналиста к себе.

Но вернемся к прошедшей среде. Ничем сомнительным работник пера не занимался — просто молча взирал на происходящее. Тройка чиновников правительства, два депутата облдумы, оппозиция в лице «Яблока», парочка глав муниципалитетов (и еще кое-кто по мелочи) молча, опустив глаза в стол, слушали нашу с Александрой Викторовной полемику. За прессу вступился только депутат Соломон Гинзбург. По обоюдному согласию мне разрешили остаться и исполнить свой профессиональный долг под маской его пресс-секретаря.

«Альпинистка, скалолазка…»

Пока Александра Викторовна, оставив меня в покое, завершала перекличку, я, надев очки, с интересом оглядывалась. Министр напоминала строгую, но любимую учительницу старших классов (знаете, как как это бывает: подходящий возраст, сексапильность и ум). Служебный интерьер радовал. Вот массивные напольные часы, стрелки которых застыли на десяти с минутами. Судя по всему, ходики мирно перекочевывали из комнаты в комнату — и допутешествовались до кабинета министра того, чего, в отличие от реальных часов, до сих пор так и не существует — экономики. Виртуально, конечно, она есть, теоретически тоже — иначе откуда бы взяться кризису и специалистам по теории? Но, как говорится, в реале… Не прослеживалась на стене привычная фотография президента (впрочем, доброе лицо Дмитрия Медведева в рамке мелькнуло где-то в приемной). Зато в простенке между окнами манил прохладой снежных вершин фотопортрет министра в форме то ли альпиниста, то ли скалолазки (без ледоруба в горах — смерть...) — помните, о ней пел Владимир Высоцкий в «Вертикали» (не путать с партийно-государственным сооружением современного типа!).

И еще одна фотография, украшающая стену: министр с мужчиной, похожим на папу Майкла Дугласа (вроде бы его звать Керком). Разглядеть снимок в деталях не удалось, но точно — не американский грантовый соблазнитель Джордж Сорос, хотя сединой и на миллиардера немного смахивает. Свободное от фотографий и карты необъятной России пространство завешано рамочками с дипломами, свидетельствующими о любви министра к образованию. Кабинет большой и светлый. За столом только тесновато и водой не угостили. Зато телефонов много — Александра Викторовна изредка озабоченно, но легко спешила к аппарату и говорила в трубку (дела государственные то и дело отрывали ее от общения с группой).

Но оно, общение, все равно было продуктивным: министр напирала на необходимость переписывания законов для удобства жителей эксклава. В законотворчество чиновников не верилось. Оставалось не слушать, а смотреть. В своем черном, маленьком (на французский манер), по-весеннему открытом платьице поправляющая бретельки на оголенных плечах и белокурые (до плеч) волосы министр отчаянно походила на Кэрри Брэдшоу из сериала «Секс в большом городе», хотя та, как известно, журналистка и, окажись она в рабочей группе, обязательно порассуждала бы в своей колонке о нашей эксклавности и о том, отчего это женщины в служебных кабинетах превращаются… ну, сами понимаете — в кого.


 

Хиты: 2969
 
© «Тридевятый регион» 2004 — 2018
Рейтинг@Mail.ru